23:03 

chellisa
Going somewhere without a map
Название: It's a Dalton tradition
Автор: melblue
Перевод: chellisa
Бета: Лана Светлая
Пейринг Курт/Себастьян, Блейн/Джефф
Рейтинг: NC-17
Статус: В процессе
Разрешение на перевод: Есть
Дисклаймер: Хотелось бы, но ни автору, ни переводчику ничего не принадлежит. Все права у Р. Мерфи и FOX
Саммари: В Далтоне существует традиция, к которой Курт совершенно не готов.



Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12


Курт был уставшим и настороженным, когда стучал в дверь Себастьяна, держа в руках два стакана с кофе на следующее утро. Что-то внутри неприятно сжималось, и это напомнило ему волнение, которое он испытывал во время своей первой поездки в Академию с отцом, и переживания, касаемые традиции Далтона.
Казалось, что поменялось не так-то уж и много.
Хаммел подпрыгнул от удивления, когда дверь открылась, и он увидел Себастьяна. Тот выглядел таким же бледным и измотанным, и Курт задумался, была ли ночь ментора так же бессонна, как его.
Смайт забрал свою порцию напитка, пробормотав «спасибо»; Хаммел вошел в комнату и неуверенно сел на стул. Он не знал, чего ожидать, и это было его самым нелюбимым ощущением.
– Итак, – сказал Себастьян, медленно садясь за стол. – Эм… Как твой брат?
Курт прищурился, потому что был уверен: это не тот вопрос, который изначально хотел задать наставник.
– Хорошо, – ответил он, нервно прочистив горло. – За исключением проблем с его девушкой.
Себастьян кивнул, и привычная усмешка показалась на его лице. Но она быстро исчезла, сменившись решимостью в глазах, и Хаммел собрался с духом.
– Нам нужно поговорить о вчерашнем, – произнес Смайт мягким голосом, и Курт почувствовал непреодолимое желание испариться из комнаты, но тут же его подавил. Однако оно напугало парня, и момент паники, должно быть, отразился на его лице, потому что Себастьян заёрзал на месте и нахмурился. – Хэй, послушай, я ведь говорил тебе, что это не должно ничего значить и не должно ничего менять. Мы попробовали, но если ты не хочешь или не готов, это больше не повторится.
Курт крепко сжал свой стаканчик и застыл. Его сердце бешено стучало, и мысли запутались еще сильнее, потому что он не знал, как воспринимать слова ментора, а Себастьян смотрел на него, ожидая ответ.
– А что ты хочешь? – он услышал свои собственные слова и почувствовал жар по всему телу. Это был не совсем тот вопрос, который он хотел задать, и по мимолетному взгляду Смайта было понятно, что и для него он был внезапным.
Затем Смайт улыбнулся:
– Я думал, что сделал это более чем очевидным, – Курт был шокирован, осознав, что хочет улыбнуться в ответ. Нехорошо, что его эмоции решили сойти с верной траектории. – Но я спрашиваю тебя, – продолжил ментор, его лицо стало серьезным. – Наверное, никто из нас не знает, что именно вчера произошло, и с нашей стороны будет умно обо всем забыть.
Хаммел не ожидал такого поворота событий; его сердце сжалось, и ему хотелось бы, чтобы это произошло от облегчения. Было так больно, что стало трудно дышать. Мысли в его голове закружились; казалось, что Себастьян говорит все это только для того, чтобы отделаться от него. Все разговоры о том, что ему нравится Курт, позабылись, по какой-то причине он передумал. Видимо, Хаммел недостаточно красив или опытен, чтобы иметь с ним дело. Именно об этом размышлял Курт прошлой ночью, но унижение, которое он сейчас испытывал, жалило намного больнее, чем он мог представить. И хотя у него самого были сомнения насчет их своеобразных отношений, Курт не мог подавить нарастающий гнев.
– Хорошо, – резко ответил он, встав, потому что желание выйти из комнаты было слишком сильно, чтобы его игнорировать. – Думаю, мне пора идти на завтрак.
– Эй, погоди, – Себастьян вскочил на ноги и отрезал путь к спасению Хаммела быстрее, чем тому удалось сделать хоть шаг. На лице ментора отражалось удивление, а во взгляде виднелись озорные огоньки, и болезненный узел внутри Курта снова затянулся. – Мы еще не закончили, – добавил Смайт, и Хаммел сузил глаза.
– А в чем смысл? – выпалил он, не в силах сдержать саркастичные нотки. – Ты уже все решил за нас двоих. Не то, чтобы мне удалось хоть что-нибудь сказать, хотя ты заверяешь, что вопрос в том, что хочу я.
Курт был рад увидеть, что веселье во взгляде наставника исчезло и сменилось смесью раздражения и чего-то похожего на вину. Он не был уверен в том, что это означает, но ему не удалось подумать об этом тщательнее, так как Себастьян сделал несколько шагов вперед, и Хаммел оказался прижатым к стене.
– Отлично, – произнес Смайт, в его голосе слышалась злоба. – Очевидно, я сказал что-то не так, но я пытаюсь сделать все правильно. Назови меня неопытным в этом, и я не буду с тобой спорить. Дело в том, милый, что я уверен, это для тебя в новинку, и мне не хотелось как-то принуждать тебя… поэтому я решил отступить. Но если это не то, чего ты хочешь, тебе придется сказать об этом. Здесь решаешь ты, Курт. Все зависит от тебя.
Хаммел не мог выговорить ни слова, когда Себастьян закончил свой монолог. Ему никогда не было стыдно за отсутствие опыта, о котором говорил Смайт, в большей степени потому, что он не был заинтересован в его получении. Но и обсуждать это так открыто было не самым лучшим занятием. Было неловко разговаривать об этом с Ником и Джеффом, но с Себастьяном, с тем, о ком он думал в таком ключе, в каком никогда ни о ком не размышлял… это привело его в ярость.
А когда Курт был разъярен, он совершал необдуманные поступки.
Конечно, он не помнил, как поднял руки и обхватил ими шею наставника, притягивая его голову и неловко касаясь своими губами его. Вместо этого он наслаждался удивленным стоном, который вырвался у Себастьяна.
К сожалению, следующий момент остался у него в памяти: он застыл и заволновался, что прыгнул выше головы, но было поздно – Смайт обнял его за талию и взял контроль за поцелуем на себя, мягко и нежно углубляя его, пока Курт не позабыл обо всем и не превратился в трепещущую массу.
Его руки все еще были сцеплены на задней части шеи ментора, когда Себастьян разорвал поцелуй, и его губы задержались на подбородке Хаммела. Смайт стоял так близко, что Курт мог почувствовать пряный, резкий аромат его одеколона и глубоко вдохнул парфюм. Этот одурманивающий аромат был своего рода доказательством интимности, которая вызывала приятное волнение внутри парня.
– Ты дрожишь, – прошептал Себастьян ему в ухо, от голоса у Курта заалел румянец, и он задрожал еще больше.
Он даже думать не мог о том, чтобы что-либо сказать, но это стало неважным, когда Смайт начал оставлять горячие поцелуи на его шее, потому что он полностью потерял способность говорить. Ловкие пальцы наставника ослабили узел его галстука и расстегнули верхнюю пуговицу рубашки. Моментом позднее воротник больше не являлся препятствием, и Курт закрыл глаза, пока губы Себастьяна спускались вниз к основанию шеи и оставляли влажные следы.
Хаммел почувствовал мягкое давление зубов и языка; он знал, что делает Смайт, и как легко на его коже можно будет заметить засосы. Он был уверен, что это нужно прекратить, но лишь наклонил голову, молча поощряя действия Себастьяна. Все, о чем Курт мог думать, – это волосы Смайта, которые касались его подбородка, то, как крепко держали его руки, и как прикосновение его рта отражались на бабочках в животе Хаммела.
Когда Себастьян оторвался от его шеи, Курт тяжело дышал и не смог сдержать легкие стоны, слетевшие с его губ. Смайт засмеялся и наклонился к его уху.
– Думаю, это значит, что мне не нужно отступать, – сказал он, и Хаммела снова бросило в жар. Он прочистил горло.
– Возможно, – удалось произнести ему, Курт закрыл глаза на то, как низко и грубо прозвучал его голос.
Себастьян приподнял его голову; сначала ему было неловко смотреть ментору в глаза, но, когда он все же решился, Смайт улыбнулся.
– Вот и хорошо. Мне очень не хотелось это делать.
Курт снова не смог ничего вымолвить, и его совершенно не беспокоила эта новая привычка, так как ментор опустил голову и прильнул к его губам. Хаммел решил, что слова в общем-то и не нужны.
Его руки были на плечах Себастьяна, когда они прекратили целоваться. Курту показалось, что Смайт сдерживает себя, потому что поцелуй был невинным по сравнению с остальными, но у него все равно закружилась голова.
– Если мы не выйдем сейчас, мы пропустим завтрак, – мягко сказал ментор, пробежался взглядом по лицу Хаммела и усмехнулся. – У тебя криво завязан галстук.
Курт вновь покраснел (пора бы уже прекратить так делать), потому что почувствовал слабую боль на шее, где Себастьян оставил свою метку, и был уверен, что будет ощущать ее на протяжении всего дня, даже если никто больше не заметит. Смайт засмеялся и поправил галстук Хаммела, а затем поднял подбородок, чтобы Курт смог завязать его.
Полное осознание того, что он сделал, не укладывалось у него в голове до тех пор, пока он не вошел в столовую вслед за Смайтом и не сел за стол Ворблеров.
Он стал канарейкой Себастьяна в том смысле, который подразумевала традиция Далтона, и не знал, к чему это приведет.
Когда Курт присел рядом с Джеффом, он понял, что выглядит ужасно бледным, потому что мог физически почувствовать, как кровь оттекла от лица, забирая с собой тепло и вызывая оцепенение. Но когда Смайт сел рядом с ним, через все его тело пробежала тревога. В момент нарастающей паники его заботило, станет ли Себастьян каким-либо образом показывать перемену в их отношениях на публике, и расслабился, когда Смайт начал говорить с Дэвидом.
– Курт, все в порядке? – спросил блондин. Хаммел безучастно повернулся к нему, заметив беспокойство в его глазах, и в тот же момент понял, почему Джефф и Блейн хранят свой секрет.
Сосед все еще смотрел на него, поэтому Курт улыбнулся и кивнул:
– Да, – произнес он. – Просто плохо спал, вот и все.
К счастью, блондин принял его ответ с улыбкой и вернулся к трапезе. Хаммел заставил себя расслабиться, поесть, и всё это время он к тому же пытался (но безрезультатно) заставить себя не думать.
Он бросил взгляд на Джеффа и безумно сильно захотел спросить, было ли его выбором не распространяться об их связи с брюнетом, и было ли это потому, что ему было стыдно за мнение остальных, если бы они знали. Курту было интересно, жалеет ли блондин об этом. Хотел ли он, чтобы этого никогда не происходило, или Блейн нравился ему так сильно, что он готов был принять весь негатив, который обрушит на него далтоновская традиция, лишь бы быть с ним.
Курту не хотелось чувствовать себя плохо после того, как он, наконец, поцеловался с парнем, которому нравился и который нравился ему. Он помнил, как испытывал чувство вин после поцелуя с Бриттани – и вовсе не по той причине, что она этого не хотела (в конце концов, их «отношения» были ее идеей), а из-за того, что он лгал себе все это время о том, кем он был. Затем был Карофски – в этой ситуации не было ни намека на вину, только страх и отвращение, а также стыд и унижение, если кто-нибудь когда-нибудь узнает.
Тем не менее, Себастьян был другим. Странно, но Курт вышел с ним на уровень доверия. Он знал, что Смайт не принудит его делать то, к чему парень не был готов, и что, если он скажет ментору о нежелании продолжать их развивающиеся отношения, тот примет его решение и вернется к прежнему поведению. Проблема была в том, что, когда Хаммел вспоминал, как Себастьян заставлял его себя чувствовать, пути назад не существовало, и в глубине души ему не хотелось возвращаться в прошлое.
Жаль, что традиция Далтона является частью происходящего.
Каким-то образом Хаммелу удалось прожить остаток дня; он старался игнорировать частоту сердцебиения всякий раз, как ловил взгляд Себастьяна на себе в коридоре и во время ланча, и вот, наконец, он пошел в комнату ментора на последний день своего наказания.
Смайта здесь не было, поэтому Курт сел на свой стул и достал книгу. Он был слишком заведен, чтобы читать, поэтому просто смотрел на текст, не вчитываясь, пока его телефон не завибрировал, испугав Хаммела.
Сообщение было от Финна:
«Рейчел заставила меня поговорить с мисс Пилзбери. Прошло не очень удачно – она хотела меня ударить».
Вслед за ним пришла еще одна смска:
«Рейчел, не мисс Пилзбери»
Курт не сдержал короткий смешок и был уверен, что Финн этого не оценит, поэтому он послал сочувственное сообщение, а не позвонил. Все, что он мог сделать, – это посоветовать брату запастись терпением и надеяться, что девушка, наконец, успокоится, и через несколько минут Хаммел получил ответ с согласием.
Он засовывал телефон обратно в сумку, в то время как дверь открылась, и вошел Себастьян, усмехаясь. Он наклонился и запечатлел поцелуй на губах Курта, прежде чем тот успел даже моргнуть.
– Итак, это твой последний день. Я надеялся, что ты сделаешь что-нибудь… ужасное, чтобы я мог продлить наказание.
– У меня еще есть время, – ответил Курт и, поняв, что произнес, заметно покраснел. Смайт выглядел довольным.
– Читаешь мои мысли, – сказал он, садясь на широкий стул рядом с Хаммелом.
Тот едва успел принять более удобное положение, прежде чем руки Себастьяна оказались на его подбородке. Приподнимая голову парня, он поцеловал его. Поцелуй был таким мягким и сладким, что Курт был готов растаять, но мысли, посещавшие его целый день, не позволили это сделать. Наконец, Смайт оторвался и непонимающе посмотрел на парня.
– Что-то не так?
– Я…, – пробормотал Хаммел, но взял себя в руки. Ему было необходимо знать, чего ожидать, и он не смог бы успокоиться, не спросив. Курт не смог бы перенести еще одну бессонную ночь. – Ты говорил кому-нибудь… о нас?
Смайт нахмурился, не понимая, в чем дело.
– А ты хотел бы?
– Нет, – быстро ответил Хаммел, возможно, слишком быстро. На мгновение ему показалось, что во взгляде ментора блеснуло что-то вроде боли или злости, он но не знал Себастьяна достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка.
– Вообще-то нет, – протянул Смайт. Он смотрел на Курта, и тот не мог прочитать выражение его лица, пока ментор не улыбнулся. – Послушай, что бы ни происходило, это останется между нами, хорошо? Наши отношения – не их заботы. Это то, что ты хотел услышать?
Хаммел кивнул:
– Тебя это устраивает? – с сомнением спросил он, и наставник усмехнулся.
– Все в порядке, – ответил он, целуя Курта в щеку и перемещаясь к губам. – К тому же, прятаться по углам весело.
Хаммелу не удалось ничего произнести, потому что они вновь принялись целоваться. У него осталось неприятное впечатление от разговора, как будто что-то не было правильным, но мгновение спустя он растворился в невероятных ощущениях, когда их языки прикоснулись дуг к другу.
Себастьян вдавил его в спинку стула и перекинул ногу парня через свою. Сначала Курта испугала их близость, но Смайт прикусил его нижнюю губу, нежно посасывая ее. Хаммел не смог сдержать радостной улыбки, когда услышал стон и понял, что он принадлежал ментору. Затем язык Смайта снова оказался у него во рту, и Хаммел потерял счет времени, пока не заметил, немного удивившись, что руки Себастьяна, которые обнимали его талию, проникли под одежду. Он не знал, когда наставник успел ослабить рубашку, но перестал об этом думать, почувствовав прикосновение к голой коже.
Руки Себастьяна были теплыми и решительными, и, когда он провел большим пальцем по нижнему ребру Курта, тот застонал. Внезапно Хаммел осознал, что у него встал – эрекцию можно было ощутить через штаны; его тело напряглось, и он застыл.
Смайт, должно быть, тоже обратил на это внимание, потому что тут же разорвал поцелуй, и Курту пришлось собрать всю волю в кулак и попытаться отвести взгляд от влажных, покрасневших губ Себастьяна.
– Хочешь передохнуть? – спросил ментор низким голосом. Хаммел глубоко, прерывисто вздохнул и кивнул. – Хорошо, у меня как раз много домашней работы, – произнес он, чмокнув Курта в губы, поднялся со стула и подошел к своей сумке, которую ранее бросил на кровать.
Хаммелу, наконец, удалось успокоиться, и он постарался сконцентрироваться на книге, но, не удержавшись, несколько раз бросил взгляд на Себастьяна. Тот сидел за столом, печатая что-то на ноутбуке.
Его кожа горела, а в животе было ощущение голода, но оно не было связано с едой, и Курт вновь возбудился. Он подумал о руках Смайта на своем теле и ему вновь захотелось почувствовать прикосновение, но, в то же время, его смущало, что подобные желания так сильно на него влияют. Его сердце истосковалось по романтике, а это слово никак не могло быть связано с Себастьяном, но, тем не менее, что-то ёкало внутри, когда он смотрел на ментора, и дело определенно было не в пикниках и держаниях за ручку. Хаммел думал о долгих, жарких поцелуях, руках на горячей коже… и засосе, который оставил Смайт на его шее.
Курт буквально затаил дыхание, когда Себастьян внезапно посмотрел на него и поймал его взгляд. Смайт усмехнулся и продолжил работать над домашним заданием, а Хаммел провел следующий час, упрямо заставляя себя читать.
Ментор не приближался к нему до тех пор, пока они не вернулись с ужина. Курт собирал свои вещи, когда Себастьян подошел сзади, обнял его за талию и положил подбородок на его плечо.
– Спокойной ночи, милый – прошептал наставник ему на ушко, вызвав у Хаммела мурашки. – Увидимся утром.
Курт кивнул, но Смайт и не думал его отпускать. Вместо этого он прикоснулся губами к ушной раковине. Его дыхание обжигало кожу Хаммелу, и тот чуть слышно застонал.
– Ммм, мне нравятся звуки, которые ты издаешь, – сказал Себастьян. – Ты даже не представляешь, насколько.
Он слабо прикусил мочку уха, и Курт не смог сдержать еще одного стона.
– Я. Тебя. Предупредил. – проговорил Смайт, сопровождая каждое слово укусом. Затем он смачно поцеловал Хаммела в щеку и, засмеявшись, освободил его из объятий.
– Сладких снов, – попрощался он. Курт взял сумку и, пребывая в легком оцепенении, направился к выходу.
Придя в свою, к счастью, пустую комнату, Хаммел понял, что снова немного возбудился, и был абсолютно уверен, что именно этого Себастьян и добивался.
Он все еще испытывал обиду по этому поводу, придя в комнату Смайта на следующее утро. И хотя ему удалось немного поспать, возмущение Хаммела не остановило его от получения очередного засоса на шее. Курт был благодарен за то, что Себастьян, по крайней мере, оставлял их в местах, невидимых для чужих глаз. Он явственно чувствовал метки в течение всего дня, и приятная боль от прикосновения к ним отражалась на странных ощущениях в животе.
Днем была дополнительная репетиция Ворблеров для подготовки к Отборочным, и Хаммелу было тяжело сосредоточиться, так как Себастьян солировал в номере, который они прогоняли. Это был первый раз, когда он увидел Смайта в качестве лидера; если в борьбе за приз "Лучший певец" Блейн и смог бы посоревноваться с ним, то в танцах Себастьяну не было равных. Даже по сравнению с Джеффом его ментор был самым лучшим танцором среди всех Ворблеров. Он двигался уверенно и грациозно, с такой изящностью, которую Курт мог бы характеризовать как сексуальность.
К концу репетиции Хаммел начал жалеть, что ему больше не нужно отбывать наказание. Он попытался придумать причину, чтобы пойти в комнату Себастьяна, когда тот подошел к нему и печально улыбнулся.
– Милый, мне жаль, но мне придется остаться на собрании Совета Ворблеров. Нужно составить окончательный список песен, чтобы порепетировать завтра. Кажется, Вэс и Дэвид всерьез намерены подраться, так что все немного затянется. Увидимся утром, хорошо?
Курт кивнул, стараясь не выдать разочарования, которое испытывал, но провалился, потому что Смайт наклонился чуть ближе.
– Тебе лучше уйти, – прошептал он. – Иначе я поцелую тебя у всех на глазах.
Хаммел начал паниковать, и его лицо тут же покрылось румянцем. Он обижено посмотрел на ментора и не забыл наступить ему на ногу, когда направился к двери.
Себастьян зашипел от боли и усмехнулся.
– Маленькая стерва, – прошептал он. Курт проигнорировал высказывание, но наклонил голову, чтобы скрыть внезапную улыбку.
Хаммел удивлялся самому себе, когда шел обратно в свою комнату. Еще неделю назад его бесило поведение наставника, и он абсолютно точно ему не нравился. А сейчас он расстроен из-за того, что им не удастся провести вечер вместе и поцеловаться до завтрашнего утра. Было полезно подумать, как быстро и как кардинально изменилось его мнение насчет Смайта.
Хаммел потерялся в своих мыслях и не обратил внимания на то, что его комната вновь была пуста. Он вошел в ванную, расслабил галстук и расстегнул пуговицы на воротнике, чтобы можно было получше рассмотреть засосы. Первый был уже не таким ярким, но второй четко виднелся на светлой коже парня, и когда Курт нажимал на него пальцами, то ощущал эхо от прикосновения губ Себастьяна.
Его удивляло, как сильно он реагирует на то, что с ним делал Смайт. Он помнил, что говорил ему Ник той ночью, когда они обсуждали неопытность Курта, и ему было интересно, является ли это началом, и скоро ему захочется большего. Беспокойство и тревога росли внутри него, ведь он не был уверен в своих желаниях.
Помимо всего прочего каждый раз, когда он думал об Отборочных в субботу, ему становилось плохо от смеси вины, нервов и страха сцены, который раньше он никогда не испытывал.
Стук в дверь вернул его из состояния тревоги в реальность. Хаммел застегнул воротник и, открыв дверь, увидел растерянного Блейна, стоящего в коридоре.
– Курт, – произнес он со своей привычной очаровательной улыбкой, но парню удалось заметить в глазах брюнета волнение. – Ты не знаешь, где Джефф? Я не могу его найти.
– Нет, я его не видел, – ответил Хаммел в тот момент, как завибрировал телефон Андерсона.
– Говорит, что уехал из кампуса, – пробормотал он, нахмурившись. Быстро, репетиция же только что закончилась.
– Может, у него встреча с другом, – предположил Курт. Блейн улыбнулся, но беспокойство так никуда и не делось.
– Да, наверное. А вообще, как твои дела? Нам давно не удавалось поговорить. Может, выпьем кофе перед ужином?
– С радостью, – ответил Хаммел с облегчением, что ему не придется оставаться наедине со своими мыслями.
– Так как ты? – снова спросил Андерсон, когда они уже сидели в столовой, и на мгновение Курт не знал, что сказать.
– Ну... Я волнуюсь насчет Отборочных. Не уверен, что я до конца влился в режим Ворблеров, и мне не хочется вас подводить. Я знаю, что вы позволили присоединиться без прослушивания.
Блейн озадаченно улыбнулся.
– Эй, тебе не о чем беспокоиться, Курт, сказал он. – Мне кажется, у тебя здорово получается, и ты запоминаешь все так быстро. Уверен, что и другие думают так же.
– Серьезно? – спросил Хаммел, смущаясь. – У Ворблеров очень много хореографии по сравнению с Новыми Направлениями... Я переживаю о будущей встрече с ними. Теперь я их соперник, не знаю, как они отреагируют.
– Ты говорил, что не против, – тихо произнес Андерсон, и Курт кивнул.
– Мерседес рассказала им и заверила, что все в порядке, но это может измениться, когда мы увидим друг друга. Не могу перестать думать, что я их предал, и будет еще хуже, если, в конце концов, я и здесь все испорчу.
Блейн протянул руку и взял ладонь Хаммела в свою, успокаивая его.
– Они знают, что здесь безопасное место для тебя, что тебе нужно жить своей жизнью и делать то, что тебе приносит удовольствие. Я видел только Мерседес, но если судить по ней, то те ребята – твои настоящие друзья, и они все поймут.
Курт тяжело сглотнул и вспомнил, как Рейчел ругалась с Финном, чтобы защитить его, подбитый глаз Сэма и даже Пак предложил свою помощь. Он понял, что Блейн был прав.
– Я скучаю по ним.
– Я знаю, – ответил Андерсон, сжимая его руку. – Но у тебя есть друзья здесь тоже. И мы бы никогда не подумали, что ты подвел нас, несмотря на то, что может произойти в субботу.
Курт улыбнулся и сделал глубокий вдох.
– Ладно, хватит. Давай поговорим о чем-нибудь менее печальном. Что ты думаешь о новой обложке Vogue?
Блейн засмеялся, и они завели длинный разговор, который продолжался и за ужином, и на протяжении всего пути к комнате Курта. Беседы не вызывали в нем бешеный восторг и трепетные чувства, как раньше, когда он был влюблен в брюнета (теперь эти ощущения вызывал Себастьян), но с ним было легко и комфортно, так что Хаммел решил, что ему нравится дружить с Андерсоном.
Он размышлял, сможет ли он поговорить с ним о Джеффе или об отношениях со Смайтом, потому что это бы здорово помогло расчистить голову от замешательств по поводу далтоновской традиции.
Курт все еще был в чудесном настроении, когда пришел утром в комнату ментора, и улыбался, когда Себастьян забрал у него стаканы с кофе и прижал его к стене, поставив свои руки за головой Хаммела.
– Итак, чем ты занимался вчера? – спросил Смайт, его губы касались уха Курта. Он понял, что ментор нашел его слабое место, хотя сам он осознал его наличие только сейчас.
– Я ужинал с Блейном, – ответил Хаммел, затаив дыхание.
Себастьян прикусил мочку уха.
– Ага, я знаю.
– Тогда зачем ты меня спрашиваешь, – нахмурился Курт.
– Мне было интересно, расскажешь ли ты.
Хаммел поставил руки на грудь ментора и оттолкнул его.
– Прости? И что это должно значить?
Смайт усмехнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на возможную опасность, и это заставило его замолчать.
– Не злись, милый, – произнес Себастьян, и хотя Курта шокировало то, что он заметил, парень был рад увидеть тот проблеск, иначе тон ментора вынудил бы его применить силу. – Просто когда дело касается Блейна, твой рассудок затуманивается. Я хотел убедиться, что мы прошли через это.
Хаммел прикусил язык и мысленно сосчитал до десяти, заставляя себя успокоиться, потому что по какой-то необъяснимой причине ему не хотелось грубо отвечать.
– Блейн – друг, – наконец невозмутимо сказал он. – Хороший друг, как Джефф или Ник. И с моим рассудком все в порядке, большое спасибо... Если только ты не хочешь и себя включить в эту группу людей.
Он ожидал, что Себастьян начнет ругаться, потому что ему не удалось скрыть раздражение, но вместо этого ухмылка Смайта превратилась в улыбку, которая казалась крайне довольной.
– Хорошо, – мягко произнес он. – Прости, что поставил под сомнение твои взгляды, и, должен сказать, мне нравится, когда ты сдерживаешь себя.
И прежде чем Хаммел успел что-либо сказать, Себастьян поцеловал его.
После этого Курт забыл, о чем они вообще разговаривали.
Последняя перед Отборочными репетиция Ворблеров проходила этим вечером, и мысли Курта об участии были намного позитивнее. Совет решил отдать два соло Блейну и одно – Себастьяну, и их выступление было впечатляющим. Хаммел подумал, что у них есть все шансы на победу, но он тут же вспомнил о Новых Направлениях. В конце концов, он пришел к выводу, что конкурс есть конкурс, и его внутренний конфликт разрешился.
Курт надеялся отвлечься, когда вернулся в свою комнату. Он нервничал, потому что в пятничные вечера Смайт постоянно уезжал из кампуса. Хаммел не был уверен, как себя вести, и что будет делать Себастьян, поэтому его сердце сжалось, когда телефон завибрировал, оповещая о сообщении от ментора.
«Старое кино?»
Хаммелу не удалось сдержать широкой улыбки, когда он встретился со Смайтом на парковке. И даже последующий спор о том, что смотреть, не испортил его настроение.
И, когда они сидели в кинотеатре, и Себастьян с ухмылкой и приподнятой бровью предложил взять ладонь Курта в свою, тот сказал "да".


@темы: glee, it's a dalton tradition, kurtbastian, перевод

URL
Комментарии
2013-12-01 в 22:51 

Какая прелесть))) обожаю этот перевод, жду-жду-жду всегда)

   

You give me fever

главная